Интервью c cекретарем Бакинского епархиального управления архимандритом Алексием (Никоноровым)

-Отец Алексий, скажите пожалуйста, какое православное отношение к войне и воинскому служению?

-Вопрос отношения Христианской религии, в общем, и Православия, в частности, к войне – очень непростой. По свидетельству известного церковного автора начала IV в. Евсевия Кесарийского, христиане служили в римской армии, и Церковью это не порицалось. Указывают на существование при императоре Марке Аврелии отдельного христианского легиона, так называемого XII Молниеносного. Евсевий указывает также, что в правление императора Диоклетиана последователи Иисуса Назарянина состояли в личной охране императора. Справедливости ради отметим, что ряд церковных авторов первых веков (таких как Иустин Мученик, Ипполит Римский, Тертулиан) высказывались неодобрительно по поводу воинской службы.

Однако, после того как император Константин прекратил гонения на христиан и начертал крест на знаменах империи, христиане не могли далее надеяться, что защитой от внешней агрессии, усмирением разбоя и бунтов займется за них кто-то другой. По этой причине начиная с IV в., в постконстантиновский период, меняется отношение Церкви к воинской службе, получает развитие доктрина о том, каким должно быть христианское государство. 

-Как священнослужители должны относиться к войне, могут ли принимать хоть какое-то участие или же просто оставаться нейтральными?

-Христос проповедует любовь к ближним – война делит ближних на своих и врагов; Христос заповедует ученикам «да будут все едино» – война разделяет человека с человеком. Евангельское понимание отношений между людьми: «не делать другими того, что не желаешь себе» в обстоятельствах войны меняется до противоположного: «если не ты убьешь, то тебя».

В любых обстоятельствах жизни мы обязаны помнить, что для Господа главная ценность – человек, с его вечной душой, ради которой и весь мир приобретать не стоит (Евангелие от Матфея 16, 26). На войне человек – лишь средство достижения целей. Ради этих целей он может оказаться раненым или убитым.

-В каких случаях Церковь позволяет взяться за оружие и как это воспринимается? Ведь написано в Библии: «не убей»…

– Понимание ветхозаветной заповеди «не убий» как безусловный запрет на лишение жизни любого человека, в любых обстоятельствах, не соответствует самому духу Священного Писания. Такое однобокое понимание не совпадает ни с филологическим, ни с историческим разбором священного текста. По контекстному анализу мест, где употребляется данный глагол «убий» (евр. «рацах»), видно, что он скорее означает беззаконное убийство, убийство с особой жестокостью, убийство по причине кровной вражды и иногда, очень редко – убийство по неосторожности. Никогда этот глагол не применяется в случае убийства на войне или в случае убийства животного.

Есть и другие, вполне очевидные, соображения: у иудеев ветхозаветного времени не было никакого, как сейчас принято говорить, «когнитивного диссонанса» между соблюдением этой заповеди и необходимостью сражаться, отстаивая веру и независимость Израиля. Смертная казнь также практиковалась, и нет никаких исторических свидетельств, что кто-либо оспаривал смертные приговоры как нарушение заповеди «не убий».

 -Что ждет тех, кто пал в ходе боевых столкновений защищая Родину?

-В Православии есть понятие «святых воинов», которое указывает на профессиональную принадлежность. Его присваивают тем, кто в обычной своей жизни имел отношение к военному делу, впоследствии же явил нравственное совершенство в аскетическом подвиге, в мученичестве за Христа и прочих, не имеющих связи с войной, чинах святости. То есть не само участие в войне, а за добродетельную и праведную жизнь человек становится святым. И основанием для канонизации святых в Православной церкви являются подвиги и добродетели мирного свойства.

Но при этом мы помним, что защита Родины, ближних, национальных святынь проистекает из евангельской заповеди «нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Евангелие от Иоанна 15, 13).

-Армяне – христиане по вероисповеданию, что происходит в умах армян и что ими движет, когда они варварски все разрушают и убивают невинных?

-Отдельный вопрос – о понимании патриотизма и вероисповедания. Патриотизм как любовь к своей стране – ее природе, культуре, людям – не просто естественен, но и дает человеку основание для жизни, для осознания себя в своей культуре и народе. Такой патриотизм вполне соответствует Евангелию. Но патриотизм как желание «величия» – в смысле господства своего государства над другими – совершенно иное дело. Он оправдывает войны и все иные беззакония, производимые в «национальных интересах». В этом случае вера из основы мировоззрения становится некой подпоркой для государственной идеологии.

-Почему на ваш взгляд мировое религиозное сообщество промолчало относительно бомбежки мирных жителей Барды и Гянджи со стороны Армении?

-С горечью можем констатировать, что любое военное и идеологическое противостояние делает людей черствыми к страданиям «не своих», возникают и двойные стандарты по отношению к жертвам: на свои обращают пристальное внимание и ужасаются, чужие – игнорируют, а чаще – потешаются над ними и радуются убийствам, что вообще уже дело сатанинское.

-Что лично Вас подвигло отстаивать справедливость позиции Азербайджана, ведь многие утверждают, что священнослужитель не может высказываться в рамках политики?

-Если рассуждать о том, какова должна быть мера участия священнослужителей в политике, то ответ на этот вопрос не может быть однозначным. Так уж сложилось, что для части общества политика не имеет ровным счетом никакого значения, другая часть интересуется ею в меру своей гражданской ответственности, а третья прямо вовлечена в политическую деятельность, трудится в этой сфере. Ясно только одно: политика – это часть общественной, государственной жизни, часть неотъемлемая и необходимая. Поэтому удивляет, когда пытаются иногда «отлучить» политику от Церкви, утверждая, что Церковь к политике не имеет никакого отношения. Конечно, это не так. Просто потому, что Церковь объемлет собою всех своих членов, и среди них есть политики самого разного уровня и степени влияния на мировые и региональные процессы.

История знает ситуации, когда даже святые вынуждены были так или иначе участвовать в политической жизни страны. Так, святитель Алексий, митрополит Московский, будучи опекуном малолетнего князя Дмитрия Донского, занимался государственными делами, потому что Дмитрий стал князем в девять лет. Священномученик Ермоген, патриарх Московский и всея Руси, в начале XVII в. рассылал грамоты и сподвигал людей на мощное общественное движение против засилья интервенции. Вроде бы действия политические, но через них проглядывала пастырская забота о народе и отстаивание правды. О правде и справедливости все мы обязаны свидетельствовать, их отстаивать и на их принципах основывать свою гражданскую позицию.